Одним из I-х к мелодике знаменного распева обратился Слонимский ("Драматическая песнь", где цитированный знаменный распев не воссоздает образ русского средневековья, а концентрирует идею драматичности истории РФ).
Частый прием - растворение фольклорной тематики в додекафонией алеаторике (1~я,симфония Слонимского). Знаменный распев, и интонации песни-плача занимают важное ме~ сто в тематизме 4-й симфонии Н. Сидельникова, названной "Мятежный мир поэта". .
Показательный пример - оркестровая "Стихира" Щедрина(1987), написанная к 1000-летию Крещения Руси.

По форме это;! вариации на тематику настоящего напева стихиры на праздник Вла-димирсной иконы Богоматери, авторство которой приписывают; Ивану Грозному. Стиль знаменного распева воссоздается сумрачным колоритом оркестра, имитирующим церковное пение.
Остается востребованным привлечение в рамках одного сочиненая разнонациональных фольклорных источников (2-я симфония Ан. Александрова с использованием чувашской песни "Батюшкин сад" и интонаций русской песни "Я в садик пошла").

Фольклор как тип мышления (в совокупности с другими стилевыми компонентами) проступает, к примеру, в творчестве Эшпая (гобойный концерт, "Песни горных и луговых мари"), Буцко (Симфония в 4-х фрагментах с ее лронизанностью интонациями старинного канта, былинного сказа). Любопытный пример полифольклорной ориентированности дает 4-я симфония Шнитке, где из единого тематического зерна взращиваются тематики, однако духу близкие восточной, мугамного типа импровизации и русскому канту, грузинскому многоголосию и синагогальному пению. Интонационность русского плача играет значительную роль в симфонии В. Кобекина.
Показательно, что композиторы часто начинают тематики как авторские, а продолжают как элементы фольклорного текста. Или, наоборот, цитирование народной мелодии постепенно преобразуется в свободное ее варьирование в своем стиле.